«Быстрый» заём ценою в жизнь

<p>Причин, по которым люди берут «быстрые» займы, множество: перехватить денег до зарплаты, перезанять, чтобы расплатиться с долгами, купить новомодный гаджет. А бывает, что в микрофинансовую организацию обращаются от безысходности. Печальную историю рассказала нам Алёна (имя изменено — ред.), сотрудница одного из таких МФО: </p><p>- Я работаю в микрофинансовой организации. В той самой, «15 тысяч до получки». Не нужно меня попрекать: все прекрасно знают, на что идут. Я с первого взгляда вижу, кому на бутылку, кому на хлеб. Почти не ошибаюсь. Но два месяца назад встретился необычный клиент.</p><p>Она входила, озираясь, пряча лицо. Пришла в тот редкий момент, когда в ларьке у меня совсем никого не было, и только потом я сообразила – женщина специально ждала этой минуты. Наших клиентов, зачастую, описывают как пропойц или, наоборот, как аккуратненьких женщин, попавших в беду. Но это… Качественная одежда, хороший макияж, дорогой маникюр. Оформив 35 тысяч, она ушла.</p><p>Я вспомнила её через полтора месяца, возвращаясь домой. Её, сидящую в машине «скорой», почему-то сразу узнала. Домашний халат, только один пушистый тапочек, потеки туши на щеках. Рядом суетился полицейский. В быстро распухающей толпе зевак мне поведали, что коллекторы переусердствовали: пустили в квартиру через замочную скважину слезоточивый газ. И это ранней весной, когда все окна закрыты! Почему-то я сразу поняла - это был тот самый кредит.</p><p>«Скорая» и полиция уехали, толпа зевак рассосалась, а женщина так и сидела у подъезда на скамейке в одном нелепом тапочке. Когда я заводила её в подъезд, то сразу догадалась, почему никто из соседей не вызвался помочь. Вся лестница, лифт, двери на площадке были исписаны краской: «Квартира 86 – воры!», «Вера Алексеевна – верни чужие деньги!», «Захарченко – воровка и аферистка!». Мы разговорились.</p><p>Её дочери - всего 19 лет. Поздний ребёнок, «для себя». Стелла - амбициозная девочка, заводила и отличница. То, что дочь употребляет новомодные химические наркотики, мать узнала только в день ареста. Девушку взяли на закупке.</p><p>Отзывчивый адвокат показался на горизонте сразу, сам предложил помощь: свидетельские показания, некоторая сумма «за услуги» и, обязательно, срочная отправка Стеллы на социальную реабилитацию.</p><p>Глянцевая брошюра реабилитационного центра. Яркий, выразительный сайт, филиалы по всей стране, длинные списки дипломов многочисленных специалистов. Никакой «бесплатной» помощи от непонятных религиозных общин, никаких трудовых лагерей на краю света. Это не болезнь, это обычное сочетание стресса и переутомления, которое скорректируют профессионалы, а врачи и диеты сделают своё дело, и через 3-4 месяца все будет хорошо.</p><p>Сначала она продала машину. Денег хватило, чтобы «решить вопрос» в полиции и оплатить первый месяц пребывания в центре. На оплату второго месяца ушли сбережения. Ей разрешили увидеться с дочерью. Что ж, услуги тут оказывают, действительно, на высшем уровне, обстановка располагает к покою. Уютный особняк в пригороде скрывается в глубине небольшого, но ухоженного сада. Внутри чистота, красота, новая мебель, прекрасный ремонт. Как-то по телевизору она видела «реабилитационные центры». Худые, бледные люди в поношенной одежде копошатся на грядках, носятся со скотиной, питаются на пожертвования. Нет, нет. Это не наш вариант. Мы можем себе позволить нормальные условия.</p><p>Стелла выглядела хорошо, много читала, рассуждала о политических процессах и мировой экономике. К теме ареста в том разговоре они не подходили даже близко. Потом была беседа с психологом центра. «Да. Физическая зависимость преодолена полностью, препараты детоксикации у нас самые лучшие, современные. Но вот психологическое состояние… Вы же знаете, какая она у вас самостоятельная, амбициозная. Она не признает проблему и считает, что ситуация - под контролем. Думаю, стоит продлить терапию».</p><p>Нужно – значит нужно. На оплату ещё четырёх месяцев пребывания в центре ушёл кредит. Через два месяца «социальная» реабилитация казалась уже не такой социальной, но не бросать же на полпути.</p><p>В итоге она прописалась у подруги и заложила свою квартиру. На очередной платёж по кредиту заняла у знакомых. Потом денег стало совсем не хватать, и она пришла в микрозаймы...</p><p>Вернувшись из центра, Стелла ушла жить к новому знакомому, с которым встретилась на реабилитации. Время от времени девушка приходит в гости. Нервная, озабоченная, резкая. После этих визитов пропали серьги, серебряные ложки, книги. За ноутбуком и телевизором дочь пришла, пока мать была на работе. А затем на минутку забежала и на работу – пропали кошельки и мобильные коллег. Так что и работы больше нет. Остаётся только сидеть и ждать в пустой квартире то ли очередных коллекторов, то ли приставов. Дочь не зайдёт: тут брать уже нечего.</p><p>Не знаю, чем закончилась эта история: мы больше никогда не виделись. Я продолжаю выдавать небольшие суммы людям, которые не смогут их вернуть, и не могу осуждать тех, кто занимается такой «социальной» реабилитацией. Мы ведь, по сути, заняты одним и тем же: предлагаем сиюминутную мнимую помощь попавшим в беду. А долг востребуют совсем другие люди. Но нас это совсем не касается. </p>

2016-03-23

StavPress
Россия
«Быстрый» заём ценою в жизнь

«Быстрый» заём ценою в жизнь

«Быстрый» заём ценою в жизнь

«Быстрый» заём ценою в жизнь

   
   
«Мы… предлагаем сиюминутную мнимую помощь  попавшим в беду. А долг востребуют совсем другие люди. Но нас это совсем не касается».

Причин, по которым люди берут «быстрые» займы, множество: перехватить денег до зарплаты, перезанять, чтобы расплатиться с долгами, купить новомодный гаджет. А бывает, что в микрофинансовую организацию обращаются от безысходности. Печальную историю рассказала нам Алёна (имя изменено — ред.), сотрудница одного из таких МФО: 

- Я работаю в микрофинансовой организации. В той самой, «15 тысяч до получки». Не нужно меня попрекать: все прекрасно знают, на что идут. Я с первого взгляда вижу, кому на бутылку, кому на хлеб. Почти не ошибаюсь. Но два месяца назад встретился необычный клиент.

Она входила, озираясь, пряча лицо. Пришла в тот редкий момент, когда в ларьке у меня совсем никого не было, и только потом я сообразила – женщина специально ждала этой минуты. Наших клиентов, зачастую, описывают как пропойц или, наоборот, как аккуратненьких женщин, попавших в беду. Но это… Качественная одежда, хороший макияж, дорогой маникюр. Оформив 35 тысяч, она ушла.

Я вспомнила её через полтора месяца, возвращаясь домой. Её, сидящую в машине «скорой», почему-то сразу узнала. Домашний халат, только один пушистый тапочек, потеки туши на щеках. Рядом суетился полицейский. В быстро распухающей толпе зевак мне поведали, что коллекторы переусердствовали: пустили в квартиру через замочную скважину слезоточивый газ. И это ранней весной, когда все окна закрыты! Почему-то я сразу поняла - это был тот самый кредит.

«Скорая» и полиция уехали, толпа зевак рассосалась, а женщина так и сидела у подъезда на скамейке в одном нелепом тапочке. Когда я заводила её в подъезд, то сразу догадалась, почему никто из соседей не вызвался помочь. Вся лестница, лифт, двери на площадке были исписаны краской: «Квартира 86 – воры!», «Вера Алексеевна – верни чужие деньги!», «Захарченко – воровка и аферистка!». Мы разговорились.

Её дочери - всего 19 лет. Поздний ребёнок, «для себя». Стелла - амбициозная девочка, заводила и отличница. То, что дочь употребляет новомодные химические наркотики, мать узнала только в день ареста. Девушку взяли на закупке.

Отзывчивый адвокат показался на горизонте сразу, сам предложил помощь: свидетельские показания, некоторая сумма «за услуги» и, обязательно, срочная отправка Стеллы на социальную реабилитацию.

Глянцевая брошюра реабилитационного центра. Яркий, выразительный сайт, филиалы по всей стране, длинные списки дипломов многочисленных специалистов. Никакой «бесплатной» помощи от непонятных религиозных общин, никаких трудовых лагерей на краю света. Это не болезнь, это обычное сочетание стресса и переутомления, которое скорректируют профессионалы, а врачи и диеты сделают своё дело, и через 3-4 месяца все будет хорошо.

Сначала она продала машину. Денег хватило, чтобы «решить вопрос» в полиции и оплатить первый месяц пребывания в центре. На оплату второго месяца ушли сбережения. Ей разрешили увидеться с дочерью. Что ж, услуги тут оказывают, действительно, на высшем уровне, обстановка располагает к покою. Уютный особняк в пригороде скрывается в глубине небольшого, но ухоженного сада. Внутри чистота, красота, новая мебель, прекрасный ремонт. Как-то по телевизору она видела «реабилитационные центры». Худые, бледные люди в поношенной одежде копошатся на грядках, носятся со скотиной, питаются на пожертвования. Нет, нет. Это не наш вариант. Мы можем себе позволить нормальные условия.

Стелла выглядела хорошо, много читала, рассуждала о политических процессах и мировой экономике. К теме ареста в том разговоре они не подходили даже близко. Потом была беседа с психологом центра. «Да. Физическая зависимость преодолена полностью, препараты детоксикации у нас самые лучшие, современные. Но вот психологическое состояние… Вы же знаете, какая она у вас самостоятельная, амбициозная. Она не признает проблему и считает, что ситуация - под контролем. Думаю, стоит продлить терапию».

Нужно – значит нужно. На оплату ещё четырёх месяцев пребывания в центре ушёл кредит. Через два месяца «социальная» реабилитация казалась уже не такой социальной, но не бросать же на полпути.

В итоге она прописалась у подруги и заложила свою квартиру. На очередной платёж по кредиту заняла у знакомых. Потом денег стало совсем не хватать, и она пришла в микрозаймы...

Вернувшись из центра, Стелла ушла жить к новому знакомому, с которым встретилась на реабилитации. Время от времени девушка приходит в гости. Нервная, озабоченная, резкая. После этих визитов пропали серьги, серебряные ложки, книги. За ноутбуком и телевизором дочь пришла, пока мать была на работе. А затем на минутку забежала и на работу – пропали кошельки и мобильные коллег. Так что и работы больше нет. Остаётся только сидеть и ждать в пустой квартире то ли очередных коллекторов, то ли приставов. Дочь не зайдёт: тут брать уже нечего.

Не знаю, чем закончилась эта история: мы больше никогда не виделись. Я продолжаю выдавать небольшие суммы людям, которые не смогут их вернуть, и не могу осуждать тех, кто занимается такой «социальной» реабилитацией. Мы ведь, по сути, заняты одним и тем же: предлагаем сиюминутную мнимую помощь попавшим в беду. А долг востребуют совсем другие люди. Но нас это совсем не касается. 

Оставить комментарий
Получать ответы на почту

 Возврат к списку новостей

14 октября, суббота

Курсы валют

  ЦБ РФ  59.54 
  ЦБ РФ  67.69